?

Log in

No account? Create an account
Тотальная мобилизация
romix_romix

Идет тотальная мобилизация. Цели просты: забрать молодых на убой, пенсионеров выгнать поработать. Буду по датам (когда увидел инфу) отслеживать развитие мобилизации. 

2018.07.28 Проект об обязательной аккредитации визовых центров отозван из Госдумы. Пока не ясно чего хотят, просто запоминаю.

2018.07.26 Увольнение людей предпенсионного возраста может стать преступлением

2018.07.26 Лишают возможности выехать за рубеж по тур путевке

2018.07.24 Легковые автомобили граждан поставят на воинский учет

2018.07.20 "Хитрый план" детектед: от пенсионной реформы к тотальной мобилизации



Понял только со второго прочтения
romix_romix

Гениальный текст Гильбо по простоте и по смыслу. http://worldcrisis.ru/crisis/1620473


[reposted post]Хватит предъявлять претензии родителям - пора взрослеть
shel_gilbo
reposted by romix_romix
Евгений Витальевич, Вы тут такой интересный пост написали «Об обучении маргинальным языкам» https://shel-gilbo.livejournal.com/273887.html#comments , что у меня прям много вопросов.

Применима ли та же логика для меня в отношении моих родителей? Из меня воспитывали раба, а вот я, считаю, заслужил уровня типа ШЭЛовского воспитания. Так что, я теперь имею ПРАВО родителей ненавидеть, а если дотянутся руки - пиздить и ломать им жизнь?

Я конечно не разрешения спрашиваю, мне интересна целесообразность, потому что сейчас мне больше хочется собой заниматься, а не думать неизвестно о ком. В конечном счете, я наверное, не такой злой, каким хочу себе казаться в своих мечтах.

Или же Вы в статье имели ввиду, что обстоятельства сами собой сложатся для тех людей так, что их же воспитанники их и будут мочить? И все что я написал не имеет отношения к делу. Но прочтение статьи прям навеяло все эти мысли.

Подводя им итог: какое место в личностном росте занимает преодоление обид на родителей и их воспитательного наследия? К сожалению, понимаю, что мог неточно задать «нужный вопрос», я нутром чувствую, что он где-то тут есть, что меня что-то очень беспокоит, но более точно осознать и поставить вопрос не могу.
Рома



Родители тебя воспитывали, как умели. Просто транслировали те бессознательные паттерны поведения, которые были им внушены в процессе их воспитания и, позже, пропагандой. Это надо осознать.

Пока ты был маленький, ты от родителей эмоционально зависел. Ребёнок слаб, и ориентируется на родителей.

Но после 15 ты уже самостоятельный здоровый парень, так что пора не на родителей кивать, а отвечать за себя самому.

То есть – перестать инфантильничать, убрать эмоциональную зависимость от родителей и построить с ними ровные взрослые отношения. Затем разобраться, что тебя не устраивает в твоём воспитании/поведении и заняться перевоспитанием/перепрограммированием себя. Как это делать – рассказывается в курсе ШЭЛ «Сделать себя».

Сегодня ты зависишь только от себя, решаешь за себя, и делаешь себя сам. Осознай это, и начинай действовать.

А претензии предъявлять – это детство.

Ошибка (П)резидента
romix_romix
Оригинал взят у shel_gilbo в Ошибка (П)резидента

Статья была написана как разбор характера принятия решений Путиным, но на самом деле описывает ограничения в принятии решений, свойственные практически всем членам совета безопасности РФ. В силу этого она может послужить хорошим руководством для тех, кто хочет проникнуть в логику принятия решений нынешним режимом. В этой логике за 16 лет ничего не изменилось.


Русский Deadline, 28 июня 2001 года

Политика и работа спецслужб очень связаны. Так связаны, что иногда и не различишь – где чего больше. Все сплетается в один клубок и кажется – да вроде это одно и то же. Но на самом деле не одно и то же.

Политика и разведка/контрразведка – профессии разные. И сколь бы ни были они сплетены, а занимаются ими разные люди. С разным опытом, с разными профессиональными навыками. Иногда кажется – опыт разведчика вполне пригоден, чтобы заниматься политикой. Но как займется – тут-то и начинаются проблемы. Природу этих проблем сразу не сформулируешь - тут надобно разобраться в тонкостях обеих профессий - но есть они несомненно.

Путин, позанимавшись тем и другим, успел ощутить, насколько его опыт разведчика оказался малопригоден даже в условиях региональной политики. Именно отсутствие политической профпригодности привело к повалу всех поручавшихся ему Собчаком дел - и по привлечению иностранных банков, и по организации выборов РДДР, и выборов на второй срок самого мэра... Это выработало у Путина заметный комплекс неполноценности, так что даже в своих мемуарах он пытается оправдываться, приводя сказанную ему между делом Киссинджером фразу: "Все приличные люди начинали в разведке"...

Но впрочем не о комплексах же речь. По крайней мере человек все же имеет ощущение того, что чего-то не понимает. На фоне других, куда более самоуверенных, а потому обреченных на совершенное поражение ребят это – заметное преимущество. Нам же интересно другое – а в чем же эта разница? Где неизбежно ошибется засланный в политическое кресло резидент, на чем он потеряет власть? И каким образом он ее потеряет.

Давайте разберемся по пунктам.

Первый пункт лежит на поверхности. Разведчик постоянно работает в окружении врагов. Он привыкает к ситуации осажденной крепости. Он тратит слишком много времени на продумывание вопросов безопасности, а потому неспособен идти на риск и полностью довериться своей интуиции. Это серьезно ограничивает оперативность принятия решений и спектр выбора.

Вдобавок, разведчик уже инстинктивно воспринимает окружающих коллег как врагов. В лучшем случае - как удобный инструмент для решения текущей проблемы. Он неспособен к равноправному сотрудничеству и к взаимному доверию. Доверяет он лишь в том случае, если партнер сидит "на крючке" – а в политике как раз именно в этом случае и нельзя доверять...

Разведчик не привык искать сильных союзников – он боится их силы и непредсказуемости. Для проведения операций ему нужны доверенные люди, точнее два три человека - больше нельзя. Он инстинктивно ищет людей внутренне скованных, зависимых, управляемых. Ему необходимо с точностью предсказывать их поведение и управлять им. В результате он оказывается окружен слабыми людьми.

Прочность положения политика определяется объективной заинтересованностью в нем многих сильных людей, которые не дадут ему упасть ни при каких обстоятельствах, преследуя при этом свои интересы и цели. Если опираться на людей зависимых и слабых, то сколь бы они ни были в тебе заинтересованы, в критической ситуации они окажутся просто неспособны удержать тебя от падения. Они останутся предсказуемыми и управляемыми – не только для тебя.

Резидент всегда боится засветки или провала. Риск засветки полностью сковывает его, ограничивает выбор вариантов по принципу "Лучше меньше, но без провала". В результате резидент проявляет пассивность всегда, а в политике часто хороша любая активность, а пассивность – хуже всего.

У политиков другая арифметика. Фиаско у политика все равно идет в плюс, хотя и в меньший, нежели победа. В минус идет только длительное отсутствие на подмостках. Арифметика резидента в корне отлична, и в политике ВСЕГДА обречена давать ошибочные решения.

Для резидента всегда трудна роль публичного политика. При свете юпитеров он чувствует себя голым. Его пронизывает острое чувство неполноценности, которое он вечно вынужден преодолевать и сверхкомпенсировать. Каждый публичный выход дается с трудом, как преодоление перешагивание себя.

И что еще хуже – эта ситуация будит подавленное еще в детстве желание быть на подмостках, желание самопрезентации, желание покрасоваться. Желание, такими усилиями вытесненное, с таким стыдом связанное. И поэтому после каждого выступления – жуткий стыд там, в глубине души, желание забиться в угол и спрятаться от себя.

Сила политика заключается в умении разрекламировать свои планы, продвинуть их, связать со своей личностью, завоевать к ним симпатию, найти сильных союзников. У резидента иная установка: никто не должен понимать сути твоих планов. Только минимум информации. А еще лучше снабжать всех – и союзников – правдоподобной дезинформацией. С соответствующей реакцией с их стороны в среднесрочной перспективе...

Сила политика заключается в умении мобилизовывать и наносить массированные удары, бить по площадям. Резидент предпочитает менее мощные инструменты, воздействие через влияние. Он предпочитает осторожные точечные интриганские уколы в критические точки, чтобы постепенно развитие шло в нужном направлении. Это позволяет достичь успеха в бизнесе, но лишь при очень хорошей продуманной стратегии. В политике же это бывает успешным лишь на стадии подготовки каких-то изменений или шагов. В критической ситуации эта тактика терпит гарантированное фиаско.

Частью резидентурной работы является постоянное и систематическое стравливание людей. Взаимная неприязнь в команде позволяет контролировать ситуацию, получая больше негативной информации. В еще большей степени такой подход свойствен контрразведчикам. Но то, что эффективно в маленькой резидентуре, превращает многочисленный аппарат в неуправляемую бурлящую ненавистью структуру, на порядок снижая его способность исполнять принятые решения с приемлемой степенью точности и оперативности.

Политика невозможна без доверительного обмена мнениями. Политики ходят, набитые секретами. Политик может быть болтлив, но его болтливость никогда не распространяется на то, о чем следует молчать. Он хорошо знает, как дорого ему обойдется репутация человека, которому нельзя доверить тайны.

Резидент всегда - часть мощного сообщества, живущего сбором и продажей секретов. Он слишком хорошо знает, куда можно продать ту или иную информацию. Он ценит ее выше политического результата, он постоянно участвует в рыночном обмене ею – и не может отказать себе в этом. В итоге сказанное в его обществе слово гарантированно окажется именно там, где ему нельзя оказываться ни в коем случае.

Понятно, что один-два таких эпизода влекут существенную изоляцию резидента от нормальных политических каналов информации. Он в принципе не способен понимать и принимать суть и ценность этих доверительных каналов. В результате он вынужден пользоваться каналами резидентурными. Которых для политика недостаточно ВСЕГДА. Так возникает изоляция.

Политика включает в себя не только соперничество и противоборство, но и сотрудничество в решении проблем. Политик, который оказывается неспособным к решению проблем, проваливается вне зависимости от способности удерживаться в аппарате, структуре или тусовке. Но решение очень многих проблем в принципе невозможно без доверительного сотрудничества. Выпадая из среды такого сотрудничества, политик-резидент становится профнепригоден.

Человек спецслужб гарантированно профнепригоден там, где надо решать проблемы политическим инструментарием. Он не может быть публичным политиком, антикризисным управляющим, руководителем венчурной фирмы, руководителем проекта в банке. Он обречен на провал там, где нужна иная логика действий – логика политическая.

Но самым трагичным явлением, определяющим профнепригодность ребят из спецслужб, оказывается усвоенная ими логика анализа и выработки решений. Жесткий интенсивный анализ, которому они посвящают большую часть своего времени и усилий, оказывается принципиально порочен при выработке политического решения.

Причина этого в том, что логика их анализа основана на мифе о возможности "объективного" анализа ситуации. Она традиционна направлена к поиску объективной истины в реальной мире. А в реальном мире эта истина обладает тем же свойством, что черная кошка в черной комнате Конфуция – ее там просто нет.

Логика политика куда ближе к реальности окружающего мира. Она исходит из признания первичности интересов и целей, она заранее соглашается с неизбежными априорностями, и лишь затем начинает свое восхождение. Целесообразность служит путеводной звездой политического анализа, со временем вырастая в ту интуицию, которая и есть источник профессионального успеха политика.

Для разведчика все подобные априорности – от лукавого, воспринимаются как шумы. Желание избавиться от них, однако, оказывается нереализуемым. Априории остаются – просто за пределами сознательного контроля хозяина. Он все равно следует за ними – но помимо своей воли. Он оказывается жертвой внушенных, часто бессистемных, и вовсе не к его интересам направленных априорностей.

Хорошим примером такого анализа являются многочисленные псевдоисторические книги вышедшего из этой среды писателя В.Резуна (Суворова). Обработав огромный фактический материал, выстроив тщательную подробную картину событий и связей между ними он ошибся в самом главном, попав в ловушку извне внушенных априорностей относительно мотивов и целей действующих лиц. В то же время любой опытный политик, ознакомившись с его выкладками и фактурой, неизбежно, просто по эмпатии, понял бы реальную мотивацию всех участников процесса и не стал бы возводить на них столь комичную напраслину.

Итак, метод анализа разведчика усекает предмет анализа, а потому не дает выработаться столь ценной для политика интуиции. Обреченный вечно вырабатывать решения лишь на основании аналитической информации, он оказывается зависимым от источников этой информации, аналитических служб, он попадает в цейтнот при принятии сколь-нибудь серьезных решений, он вечно ошибается потому что лишь потом оказывается, что он не учел некой дополнительной информации (которая была бы совершенно очевидна для интуиции политика).

В силу такой усеченности анализа разведчик совершенно неспособен к выстраиванию политической линии. Его анализ направлен на решение тактических задач или задач текущей стратегии. Метастратегия, целеполагание, управление изменениями оказываются недоступны этому стилю мышления. Этот анализ совершенно неприспособлен к плавному перерастанию в синтез решений.

Логика политика изначально направлена к такому синтезу. Он все время занимается планированием, но планированием качественнно-адаптивным. Он анализирует общие тенденции, порождаемые его шагами и шагами других, и их синергетический эффект. Его логика не допускает даже возможности точного предсказания событий и четкого построения алгоритмов реагирования на них – в этом нет необходимости. Все равно в реальной жизни все будет немного по-другому, надо лишь примерно представлять, к чему быть готовым.

Логика разведчика считает задачу решенной, лишь когда по каждому варианту есть точный прогноз и алгоритм действия по наступлении события. Там, где политик свободно маневрирует предположениями и туманными классами, разведчик стремится "довести до ума" каждый вариант. Это означает перегрузку. Эта задача неразрешима. Это тот случай, когда точное решение неприемлемо дорого.

И самое главное – не нужно. Просто потому, что жизнь все равно внесет свои коррективы. И там, где в представлениях политика с его размытыми классами решений эти коррективы не внесут ничего нового, обладателю четкого операционального решения придется все пересчитывать заранее, попадая в цейтнот и становясь жертвой потока неожиданных событий.

Генерация политиков, пришедших вместе с Путиным к власти в Кремле, практически целиком вышла из этой самой "Андроповской шинели", из тесного мундира офицера спецслужбы. На первых порах их приход привнес немало положительного. Дисциплина ума и сознание ответственности стали резко положительным контрастом той безответственности и явной глупости, которая предыдущее десятилетие царила в Кремле. Это создало новой власти достаточный ресурс доверия как со стороны элиты, так и со стороны пассивных электоральных масс.

У команды Путина был достаточно большой запас прочности в силу того, что она особо не задевала поначалу чьих-либо интересов. Точечность операций по переделу ресурсов, когда удар настигал жертву без "стрельбы по площадям", как это было при Ельцине, создала ситуацию, когда несмотря на серьезные масштабы передела новая власть нажила достаточно мало сильных врагов. Но этот успех сопровождался процессом, куда более губительным для власти. Из Кремля уходила сила. Кремль старался не мешать сильным людям. Но и их заинтересованность в Кремле все более скатывается к нулю.

Чем дальше, тем больше обособляется Кремль от России. Не имея тех каналов, которые доставляла в лучшие годы коммунистическим властителям их партия, и тех общественных связей, через которые держала контакт со страной команда Ельцина, Кремль все больше зависит о каналов информации формализованной. Полностью лишенный возможности к стратегическому маневру, Кремль с достойным лучшего применения упорством проводит анахроничную стратегию прошлого десятилетия, давно уже встречающую враждебность как в России, так и в среде западных политических элит.

Эта неадекватность воспринимается извне как враждебность. Она не встречает должного понимания, профнепригодность интерпретируется как злой умысел. Она провоцирует встречную агрессивность. В результате и в стране и за ее рубежами новые хозяева Кремля наживают врагов, никому не причиняя зла.

Рост враждебности окружения дополняется снижением защитных сил самого Кремля. Опора на слабых и зависимых, лежащая в основе кадровой политики Путина, делает Кремль все менее самодостаточным в политическом процессе.

Рост зависимости Кремля от команды Чубайса, постепенно подминающей под себя все финансовые источники и СМИ, является неизбежной составляющей этого процесса. Кремль сам способствует сегодня усилению главного политического конкурента, принимая на себя весь негатив от его политических действий.

Впрочем, у Чубайса нет шансов успешно реализовать свою стратегию перехвата власти в стране с опорой на сконцентрированные ресурсы и вымученную у запада поддержку. Он, несомненно, сыграет свою историческую роль в уничтожении растерявшего иммунитет режима, но воспользоваться плодами этой перемены доведется совсем другим людям и силам.

Впрочем, это уже дела вовсе не нынешнего года...










Ветер перемен
romix_romix
Оригинал взят у shel_gilbo в Кто бросил вызов Кремлю?
По следам теракта в Санкт-Петербурге все сколь-нибудь независимые от режима РФ комментаторы стали дружно приписывать Кремлю авторство теракта. Их кажущимся убойным аргументом является репутация режима, а подтверждениями служат ошибки пиарной машины Кремля. К примеру, когда Хинштейн начал в прямом эфире плясать на костях погибших петербуржцев, сводя какие-то счёты с не имевшим отношения к делу Макаревичем, неискушённому наблюдателю это виделось именно заготовкой Кремля, а не личным непрофессионализмом выходящего в тираж пиарщика.

Террористы-одиночки существуют в голливудских фильмах, а в реальной жизни вербуются или обезвреживаются ещё на стадии подготовки теракта. Сказочные персонажи типа «запрещённого-в-РФ-за-упоминание-которого-сидит-кунгуров» или вечно живого Усамы бен Клоуна тоже являются просто пиар-мемами, используемыми для брендирования своей деятельности спецслужбами. В реальной жизни в наше время, как и во времена Софьи Перовской, за любым терактом стоят те или иные спецслужбы.

Комментаторы проводят аналогию с событиями прошлого десятилетия, когда теракты использовались режимом для отвлечения внимания от действий по ограничению тех или иных прав граждан (введение назначаемости губернаторов, изменение законодательства по ЖКХ и т.п.). Но реальной аналогией являются события последних лет прошлого века, потому что пришло время новой борьбы за власть, перехвата её другой фракцией. Только вот какой?

***

Понятно, что при обсуждении случившегося 3 апреля в Петербурге не обойтись без аналогии с терактами периода, когда шёл перехват власти нынешней кремлёвской элитой у предыдущей правящей фракции. Тогда было очевидно, что взрывали спецслужбы и взрывали в рамках политической борьбы. Проигравший в той борьбе и бежавший в Лондон бывший замсекретаря Совбеза РФ Борис Березовский в течение долгих лет гнал пиар-кампанию, обвинявшую в тех терактах ФСБ. Правда, в конечном счёте именно он этот тезис и опроверг.

Как известно, незадолго до кончины Березовский дал интервью, в котором сообщил, что считал, что Путин не был в курсе терактов, а затем «по глазам» Путина увидел, что тот был в курсе. Но поскольку Березовский знал, что Путин контролирует ФСБ полностью, и при этом считал, что Путин не в курсе терактов - значит он точно знал, что взрывала другая спецслужба. Только в этом случае он мог удивиться тому, что «прочёл в глазах».

Не буду комментировать проницательность Березовского, хотя я лично не смог бы по глазам Путина определить, знал ли он о терактах до их осуществления. Глаза он всегда отводил, и это означало просто страх перед собеседником и вечную неуверенность в себе, и ничего другого.

Понятно, что к моменту того разговора оба уже точно знали, кто на самом деле стоит за терактом. И знали, что не ФСБ. Березовский позже обвинил ФСБ потому, что назвать истинного террориста не посмел бы, и был уверен, что Путин и Патрушев тоже не посмеют. А раз не посмеют, то и окажутся крайними. Ход с точки зрения пиара грамотно просчитанный.

***

Подозревать спецслужбы РФ, подконтрольные Кремлю, сегодня не приходится по двум причинам. Во-первых, Кремлю невыгодна любая дестабилизация, и поэтому использовать такой метод для отвлечения внимания от подростковых протестов там вряд ли решились бы, даже с учётом неизбежной возрастной деградации. Во-вторых, момент был самый неподходящий именно для Кремля: приезд в СПб Путина, да ещё на важную международную встречу, от которой зависит стратегическое положение режима. Зато этот момент – самый подходящий со стороны конкурента, чтобы бросить вызов Кремлю.

Насколько я могу судить по прошедшим за 18 лет кадровым изменениям в спецслужбах, подозревать в этом вызове тех же, кто устраивал взрывы в сентябре 1999 года, не приходится. Да и вообще никого из представителей старшего поколения подозревать мне в голову не приходит. То, что я о них знаю, убеждает меня, что ни у кого мотива для такой атаки сегодня просто нет.

Зато в последние годы выросло новое поколение спецслужбистов, владеющее новой технологией гибридной войны – технологией следующей генерации относительно технологии, на которой построена система безопасности РФ сегодня.  И очевидно, что среди этих ребят, почувствовавших свою силу и способность разрушить прекрасно известную им систему безопасности режима, сложилась фракция, претендующая на перехват власти в стране. Эта фракция и бросила Кремлю вызов терактом 3 апреля.

***

Встаёт вопрос, почему теракт произведён именно в Петербурге? Ведь в этом городе высока вероятность, что под удар случайно попадёт кто-то, за кого найдётся, кому мстить. Будучи нордической талассократией, Петербург в каждом поколении воспроизводит культуру весьма жёстких игроков, умеющих «on hold» и умеющих врубать ответку. И всё же для теракта, которым брошен вызов Кремлю, выбран Петербург. Почему?

Ответ на самом деле вполне очевиден. У этих ребят просто нет пока возможности осуществить его в другом городе – другие города они пока не контролируют. А это значит… Впрочем, выводы пусть делает Совбез РФ, и по этим выводам станет ясно, проснулась ли у него способность к минимальной стратегичности в оценке ситуации.

***

Кто такие эти ребята, которые через некоторое время составят костяк нового режима в РФ? Точнее, режима СССР-2. Должен с сожалением признать, что я их не знаю.

Помнится, в 1992 году, когда мы в Экспертном Совете бывшего Верховного совета смотрели, кто именно придёт на смену режиму Ельцина к концу века, мы достаточно быстро определились, что это будут «питерские сорокалетние». Моё преимущество перед аналитиками было в том, что я этих офицеров знал, они мне были понятны как инсайдеру, и поэтому я в дальнейшем легко предугадывал их шаги и использовал это предугадывание в своей работе. Да и сейчас продолжаю использовать.

Новые сорокалетние (хотя им не всем стукнуло уже 40) мне незнакомы. Я слишком давно слишком далеко живу от Петербурга. «Из забывших меня можно составить город», как писал Бродский. Если бы я жил в этом городе, они неизбежно оказались бы в моей тусе. Вот Эль-Мюрид точно с ними знаком, только вряд ли сможет их распознать в своём круге общения :) …

Поэтому я им непонятен, да и неизвестен. Но они мне вполне понятны. Потому что они ученики моих учеников. Я автор многих вещей, которым их учили, и которые кажутся им очевидными. Но мне понятны не только те шаги, которые они выводят из этих идеологем, мне понятны и дальнейшие проблемы, которые встанут в момент, когда они выйдут за пределы адекватности этих идеологем.

У этих ребят, в общем-то, та же слабость, что и у их антагонистов-предшественников: отсутствие стратегичности. Им тоже стратегией кажется оперативное искусство. Их преимущество перед Кремлёвскими в том, что технологии и идеологемы Кремлёвских уже вышли за пределы области своей адекватности, и поэтому сделали их лёгкой добычей нового поколения. Но у нового поколения точно так же нет стратега, нет своего Сталина, который бы обладал достаточным авторитетом, чтобы страховать их от благоглупостей. Поэтому они тоже обречены платить за свои тактические победы стратегическими проигрышами.

***

Когда я в прошлом году на сентябрьском семинаре говорил о предстоящих угрозах режиму РФ, происходящих от выросших в его недрах групп, я не уточнял, что это за группы, но поделился своей надеждой, что Кремлю удастся выйти из этого кризиса без краха государственности. Я не имел в виду, конечно, что существует шанс успешного противостояния охранительных технологий технологиям гибридной войны. Не имел я в виду и то, что технологии силовой политической борьбы, которой владеет старшее поколение и считает их «технологиями гибридной войны», смогут противостоять настоящей гибридной войне. Но я имел в виду, что шанс на разрешение назревшего противоречия без уничтожения государства есть.

Есть он и сейчас. Но для этого обе стороны должны не сделать роковых ошибок. А это требует овладения ими стратегическим пониманием реальности, возвышения над идеологемами и технологиями. Вероятность этого минимальна. Но она есть.

Итак, терактом 3 апреля 2017 Кремлю объявлена гибридная война. Ответ за Кремлём.